Тайна исчезновения Зинаиды Райх: что на самом деле произошло с женой Мейерхольда

Её на­зы­ва­ли «глав­ной жен­щи­ной со­вет­ско­го те­ат­ра». В 1930-х она была од­ной из са­мых яр­ких и узна­ва­е­мых ак­трис со­вет­ской сце­ны, су­пру­гой Все­во­ло­да Мей­ер­холь­да и его глав­ной твор­че­ской со­рат­ни­цей. Её на­зы­ва­ли ли­цом но­во­го те­ат­ра, сим­во­лом эпо­хи экс­пе­ри­мен­тов и внут­рен­ней сво­бо­ды. Она иг­ра­ла те­лом, ли­цом, го­ло­сом — а по­том ис­чез­ла.

«Ес­ли ты не по­ни­ма­ешь ис­кус­ства — спро­си у Мей­ер­холь­да, он объ­яс­ни­т». Ци­та­та, ко­то­рая мог­ла сто­ить Райх жиз­ни. Но ле­том 1939 года её же­сто­ко уби­ли в соб­ствен­ной квар­ти­ре. Офи­ци­аль­но­го рас­сле­до­ва­ния так и не по­сле­до­ва­ло, дело оста­лось нерас­кры­тым. До сих пор ис­то­ри­ки спо­рят: это было по­ли­ти­че­ское убий­ство, лич­ная месть или тра­ге­дия, став­шая ча­стью боль­шо­го тер­ро­ра?

Райх ро­ди­лась в 1894 году. Ар­тист­ка-экс­пе­ри­мен­та­тор­ка, она во­шла в круг ре­жис­сё­ра Все­во­ло­да Мей­ер­холь­да, став его спут­ни­цей и парт­нёр­шей не толь­ко в ра­бо­те, но и в жиз­ни. Их союз стал ред­ким ак­том сме­ло­сти — на те­ат­раль­ной сцене и за её рам­ка­ми. Она го­во­ри­ла же­ста­ми, он стро­ил про­стран­ство во­круг неё.

Те­атр Мей­ер­холь­да без Райх пред­ста­вить невоз­мож­но: «В всех его по­ста­нов­ках Мей­ер­хольд со­зда­вал «по­ста­нов­ки», что­бы вы­де­лить Зи­на­и­ду Райх…» — от­ме­ча­ет один из кри­ти­ков. Имен­но в этом ду­эте — ак­три­са и ре­жис­сёр, дви­же­ние и за­мы­сел — за­рож­да­лись фор­мы, ко­то­рые не на­хо­ди­ли себе убе­жи­ща в стро­гом со­вет­ском ре­а­ли­сти­че­ском те­ат­ре.

Их квар­ти­ра-са­лон на Брю­со­вом пе­ре­ул­ке ста­ла маг­ни­том для ин­тел­лек­ту­а­лов, ху­дож­ни­ков, ино­стран­цев — и, как от­ме­ча­ют ар­хи­вы, для со­труд­ни­ков НКВД. Ар­ти­сты под по­до­зре­ни­ем Ко­гда экс­пе­ри­мен­таль­ный те­атр на­чи­на­ет угро­жать идео­ло­гии, он ста­но­вит­ся по­до­зри­тель­ным. Мей­ер­хольд, с его био­ме­ха­ни­кой, рит­мом, дви­же­ни­ем, и Райх, во­пло­щав­шая эту ре­жис­су­ру, по­па­да­ют в поле зре­ния ре­жи­ма.

Как пи­шут ис­сле­до­ва­те­ли: «Она была по­пу­ляр­на, са­мо­сто­я­тель­на, от­кры­та» — ка­че­ство, ко­то­рое в 1930-х мог­ло «ра­бо­тать» про­тив че­ло­ве­ка. Ци­та­та, ча­сто при­пи­сы­ва­е­мая Райх, зву­чит так: «Ес­ли Ста­лин не по­ни­ма­ет ис­кус­ства, пусть спро­сит Мей­ер­холь­да». Ис­точ­ник этой фра­зы — уст­ные вос­по­ми­на­ния, она фи­гу­ри­ру­ет в ста­тьях и эссе как сим­вол её по­зи­ции.

Та­ким об­ра­зом, её нель­зя счи­тать до­сто­вер­но за­до­ку­мен­ти­ро­ван­ной, но она пе­ре­да­ёт суть её от­но­ше­ния к вла­сти и ис­кус­ству. По­след­няя ночь — и ис­чез­но­ве­ние В ян­ва­ре 1938-го те­атр Мей­ер­холь­да был офи­ци­аль­но «лик­ви­ди­ро­ван». Мей­ер­холь­да аре­сто­ва­ли 20 июня 1939 года. А спу­стя несколь­ко недель, но­чью с 14 на 15 июля 1939 года, в их мос­ков­скую квар­ти­ру во­рва­лись неиз­вест­ные.

Они за­ре­за­ли Зи­на­и­ду Райх. Ни­че­го не было по­хи­ще­но. Тело об­на­ру­жи­ли утром; о её смер­ти не было объ­яв­ле­ний в прес­се. “Ис­чез­но­ве­ние” здесь ме­та­фо­ра: лич­ность, ис­кус­ство, го­лос — все ис­чез­ли не толь­ко из жиз­ни, но и из офи­ци­аль­ной па­мя­ти. По­че­му до сих пор нет точ­но­го дела? По­то­му что это был не про­сто акт на­си­лия — это был акт устра­ше­ния.

Сле­до­ва­те­ли от­ме­ча­ют: дело остав­ле­но без яс­но­го раз­бо­ра, ар­хи­вы мол­чат, сви­де­те­лей нет. Это зна­чит: она ста­ла жерт­вой и сим­во­лом од­но­вре­мен­но. Сим­во­лом того, как кра­си­во и сво­бод­но жить нель­зя было в ста­лин­скую эпо­ху. Те­атр и ре­прес­сия: ли­ния пе­ре­се­че­ния В лич­ной ис­то­рии Райх и Мей­ер­холь­да те­атр был не толь­ко сце­ной: он был про­стран­ством духа, по­ис­ка, диа­ло­га.

И ко­гда мыш­ле­ние ста­но­вит­ся диа­ло­гом, оно мо­жет стать опас­ным. Сам Мей­ер­хольд пи­сал: «Те­атр — очень опас­ное ору­жи­е». Райх вела днев­ник и пе­ре­пис­ку. Одно из пи­сем, яко­бы, к Ста­ли­ну, на­чи­на­ет­ся сло­ва­ми: «В моей го­ло­ве я по­сто­ян­но го­во­рю с Вами…» Ис­точ­ник — ста­тья о те­ат­ре: «In despair, Zinaida Raikh wrote a letter to Stalin.

“In my mind, I am constantly talking to you...”» Под­твер­жде­ние пись­ма в ар­хив­ных фон­дах пока не об­на­ру­же­но, но ци­та­та вос­про­из­во­дит­ся в те­ат­раль­ной и ис­то­ри­ко-те­ат­раль­ной ли­те­ра­ту­ре как от­ра­же­ние её внут­рен­не­го со­сто­я­ния. Что мог­ло про­изой­ти — вер­сии Вер­сия А : Убий­ство по ука­зу НКВД. По­че­му? По­то­му что Мей­ер­хольд был аре­сто­ван, их квар­ти­ра счи­та­лась «о­пас­ной».

Убий­ство ста­ло сиг­на­лом: «Так бу­дет с теми, кто не сги­ба­ет­ся». Вер­сия В : Лич­ное дело — из рев­но­сти, осуж­де­ния, внут­рен­не­го кон­флик­та. Ва­ри­ант сла­бее до­ку­мен­ти­ро­ван. Вер­сия С : Ком­би­ни­ро­ван­ная: ре­жим вос­поль­зо­вал­ся лич­ной дра­мой, что­бы под­черк­нуть свой ужас­ный кон­троль. Ни одна вер­сия не име­ет окон­ча­тель­но­го ар­хив­но­го «о­т­ве­та».

Ис­сле­до­ва­ние от­ме­ча­ет, что дело Райх «о­ста­нет­ся без раз­ре­ше­ни­я».