Тайные дневники Толстого: записи, которые неприятно поразили его семью

Со­фья Тол­стая (на фото - в мо­ло­до­сти) была удив­ле­на днев­ни­ко­вым за­пи­сям Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча Лев Тол­стой у мно­гих ас­со­ци­и­ру­ет­ся с ро­ма­ном «Вой­на и мир» – уни­каль­ным, мно­го­гран­ным, про­ни­зан­ным глу­бо­ки­ми фи­ло­соф­ски­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми. Но мало кто зна­ет, что в душе ве­ли­ко­го рус­ско­го пи­са­те­ля были свои вой­на и мир, о ко­то­рых он не ре­шал­ся по­ве­дать лю­дям. По­че­му все­мир­но из­вест­ный клас­сик в во­семь­де­сят два года сбе­жал из дома, пред­по­чи­тая оди­но­че­ство об­ще­ству до­мо­чад­цев?

По­нять глуб­же Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча по­мо­га­ют днев­ни­ко­вые за­пи­си пи­са­те­ля. В них Тол­стой был зна­чи­тель­но от­кро­вен­нее, чем в ро­ма­нах. В днев­ни­ках он об­на­жал свои мыс­ли, при­зна­вал­ся в за­прет­ных же­ла­ни­ях, со­мне­ни­ях и стра­хах и по­чти еже­днев­но вел борь­бу с са­мим со­бой и соб­ствен­ны­ми стра­стя­ми. Ве­сти днев­ник пи­са­тель на­чал в де­вят­на­дцать лет и про­дол­жал до са­мой смер­ти.

Он пи­сал не для пуб­ли­ки, а для себя, по­это­му не стес­нял­ся ни в вы­ра­же­ни­ях, ни в те­мах. Здесь Тол­стой раз­мыш­лял о Боге и вере, о гре­хе и доб­ро­де­те­ли, о смер­ти и смыс­ле жиз­ни, о люб­ви и за­прет­ных же­ла­ни­ях. Цель ве­де­ния днев­ни­ка он объ­яс­нял так: «Я дол­жен пи­сать днев­ник, что­бы не за­бы­вать­ся, что­бы не об­ма­ны­вать са­мо­го себя, что­бы знать се­бя».

Тол­стой по­ни­мал, что чест­ность пе­ред са­мим со­бой, — един­ствен­но вер­ный путь к внут­рен­ней сво­бо­де. Но за та­кую чест­ность ино­гда при­хо­ди­лось до­ро­го пла­тить. Так, в на­ча­ле июля 1908 года пи­са­тель осо­бен­но ост­ро пе­ре­жи­вал то, о чем пи­сал и го­во­рил не раз: его тер­за­ла неумест­ность рос­кош­ной жиз­ни сре­ди окру­жа­ю­щей ни­ще­ты.

Вдо­ба­вок к это­му Тол­стой при­шел к осо­зна­нию, что его жена, ко­то­рую он счи­тал са­мым близ­ким че­ло­ве­ком, чуж­да ему ду­хов­но. И 2 июля того же года Лев Ни­ко­ла­е­вич де­ла­ет первую за­пись в но­вом днев­ни­ке: «На­чи­наю днев­ник для себя — тай­ный». Лев Ни­ко­ла­е­вич в сво­бод­ное от ра­бо­ты вре­мя лю­бил иг­рать в шах­ма­ты Так по­явил­ся тай­ный днев­ник пи­са­те­ля, куда он за­пи­сы­вал то, чем не хо­тел де­лить­ся ни с кем, и, в первую оче­редь, с же­ной.

Со­фья Ан­дре­ев­на дав­но по­до­зре­ва­ла, что муж что-то скры­ва­ет от нее, и обыс­ки­ва­ла весь дом в по­ис­ках днев­ни­ка. Най­ти его ста­ло её на­вяз­чи­вой иде­ей. Од­наж­ды жен­щине это уда­лось. Днев­ни­ко­вые за­пи­си воз­му­ти­ли Со­фью Ан­дре­ев­ну на­столь­ко, что она за­ка­ти­ла мужу скан­дал. Что же та­ко­го на­пи­сал Тол­стой в тай­ном днев­ни­ке?

Так, за­пись от 7 июля гла­си­ла: «О­чень было му­чи­тель­но вче­ра. Счи­тал день­ги и со­об­ра­жал, как уйти. Не могу без недоб­ро­го чув­ства ви­деть её… <…> Как на ней вид­но весь ужас те­ло­лю­бия, се­бя­лю­бия, до­ве­ден­но­го до по­те­ри обя­за­тель­но­сти ду­хов­ной. Ужас­но и для дру­гих, и для нее…» А в за­пи­си от 9 июля было сле­ду­ю­щее: «Ду­маю на­пи­сать ей пись­мо.

Недоб­ро­го чув­ства, сла­ва Богу — нет. Одно все му­чи­тель­нее и му­чи­тель­нее: неправ­да безум­ной рос­ко­ши сре­ди недолж­ной ни­ще­ты, нуж­ды, сре­ди ко­то­рых я живу…» Тол­стой за­пи­сы­вал свои мыс­ли в этот днев­ник до 18 июля 1908 года. Дву­мя го­да­ми поз­же у него по­яви­лась неболь­шая за­пис­ная кни­жеч­ка, ко­то­рую он ото всех пря­тал в са­по­ге, - «Днев­ник для од­но­го се­бя».

В эту кни­жеч­ку Лев Ни­ко­ла­е­вич за­но­сил по­след­ние в сво­ей жиз­ни за­пи­си. «Стра­даю ужас­но. Го­во­рить нель­зя, они не по­ни­ма­ют. Точ­но я один не су­ма­сшед­ший живу в доме су­ма­сшед­ших, управ­ля­е­мом су­ма­сшед­ши­ми…» , – пи­сал он. и в го­род­ки В кон­це ок­тяб­ря 1910 года, ко­гда про­ти­во­ре­чия в душе Тол­сто­го обост­ри­лись, он оста­вил за­пись: «Всё то же тя­жё­лое чув­ство.

По­до­зре­ния, под­смат­ри­ва­ния и греш­ное же­ла­ние, что­бы она по­да­ла по­вод уехать. Так я плох. А по­ду­маю уехать и об её по­ло­же­нии, и жаль, и тоже не могу…» За два дня до ухо­да из Яс­ной По­ля­ны, 26 ок­тяб­ря, Лев Ни­ко­ла­е­вич за­пи­сал в днев­ник: «Всё боль­ше и боль­ше тя­го­щусь этой жиз­нью. Ма­рья Алек­сан­дров­на не ве­лит уез­жать, да и мне со­весть не дает.

Тер­петь её, тер­петь, не из­ме­няя по­ло­же­ния внеш­не­го, но ра­бо­тая над внут­рен­ним. По­мо­ги, Гос­по­ди». Днев­ни­ки Тол­сто­го – не про­сто хро­ни­ка жиз­ни все­мир­но из­вест­но­го пи­са­те­ля, а пре­дель­но от­кро­вен­ная ис­по­ведь ге­ния, ко­то­рый не ща­дил сло­вом ни себя, ни дру­гих. Лев Ни­ко­ла­е­вич по­ни­мал: при­знав свои сла­бо­сти, с ними бу­дет про­ще бо­роть­ся.