Царь-бас и искусный гипнотизёр: тайна популярности Фёдора Шаляпина

Его фа­ми­лия ста­ла на­ри­ца­тель­ной для тех, чей пев­че­ский та­лант труд­но пре­взой­ти. Ме­му­а­ры ле­ген­ды чи­та­ют спу­стя пол­то­ра сто­ле­тия, а бас-кан­тан­те пом­нит лю­бой услы­шав­ший за­пись хотя бы раз. Кто он? Непре­взой­дён­ный ге­ний Ша­ля­пин. На­ча­ло пути Федя ро­дил­ся и рос в Ка­за­ни. Ме­щан­ская се­мья Ша­ля­пи­ных не мог­ла по­хва­стать­ся бо­гат­ством — отец бу­ду­ще­го пев­ца, Иван Яко­вле­вич, слу­жил пис­цом в зем­ской упра­ве.

Сын был при­учен к тру­ду с дет­ства: про­бо­вал себя в са­пож­ном деле, позд­нее по­шёл в под­ма­сте­рья. В дет­стве Федя пел в цер­ков­ном хоре, слу­ча­лось под­ра­ба­ты­вать на сва­дьбах и по­хо­ро­нах. Хо­ри­стом Ша­ля­пин чис­лил­ся до тех пор, пока не стал ме­нять­ся го­лос. То­гда Фё­дор, имея за пле­ча­ми несколь­ко клас­сов об­ра­зо­ва­ния, за­сту­пил на долж­ность по­мощ­ни­ка пи­са­ря.

Несмот­ря на то, что гра­мо­та да­ва­лась ему лег­ко, Ша­ля­пин на­хо­дил ра­бо­ту скуч­ной. Од­наж­ды он по­пал в Ка­зан­ский опер­ный те­атр и с тех пор «за­бо­лел» му­зы­кой. Фё­дор от­пра­вил­ся на про­слу­ши­ва­ние, и его но­вый го­лос оце­нил кол­лек­тив Се­реб­ря­ко­ва: юно­шу взя­ли ста­ти­стом. Ша­ля­пин быст­ро при­вык к сцене и стал по­лу­чать хо­ро­вые пар­тии, а за­тем неза­мет­но пе­ре­шёл к соль­ным.

Од­на­ко ка­рьер­но­го взлё­та не слу­чи­лось, и Фё­дор, рас­про­щав­шись с дра­мой, устро­ил­ся в му­зы­каль­ную труп­пу Се­мё­но­ва-Са­мар­ско­го, ко­то­рая со­би­ра­лась в Уфу. Да­лее Ша­ля­пин при­нял при­гла­ше­ние «бро­дя­че­го» те­ат­ра из Ма­ло­рос­сии под ру­ко­вод­ством Дер­ка­ча и стал ез­дить по стране. Судь­ба за­бро­си­ла его в Ти­флис, где он по­пал­ся на гла­за Дмит­рию Уса­то­ву.

Гра­мот­ный пе­да­гог, ра­нее слу­жив­ший в Боль­шом те­ат­ре, взял Ша­ля­пи­на под кры­ло. Па­рал­лель­но тот под­ра­ба­ты­вал в мест­ной опе­ре. Те­атр и сно­ва те­атр В 1894 году он по­сту­пил в Мос­ков­скую част­ную опе­ру Сав­вы Ма­мон­то­ва. На од­ном из пред­став­ле­ний Фё­до­ра за­ме­тил Сав­ва Ма­мон­тов, из­вест­ный ме­це­нат и це­ни­тель ис­кусств.

Он при­гла­сил Ша­ля­пи­на в свой те­атр, по­обе­щав пол­ную сво­бо­ду дей­ствий. Спев пар­тию Ива­на Су­са­ни­на, Ша­ля­пин от­кро­вен­ни­чал: «Я все­гда чув­ствую ре­ак­цию зала. С ним у ар­ти­ста долж­на обя­за­тель­но быть ка­кая-то элек­три­че­ская связь, вро­де бес­про­во­лоч­но­го те­ле­гра­фа. Без это­го нель­зя. Если пе­вец бу­дет петь сам по себе, не об­ра­щая вни­ма­ния, как его слу­ша­ют, то и пуб­ли­ка бу­дет сама по себе — хо­лод­ная, без­участ­ная.

Ар­тист дол­жен уметь под­чи­нить себе сво­их слу­ша­те­лей». Ма­мон­тов ска­зал Ша­ля­пи­ну: «Фе­день­ка, ты мо­жешь петь всё, что толь­ко за­хо­чешь! За­хо­чешь опе­ру по­ста­вить — по­жа­луй­ста! Нуж­ны бу­дут су­ма­сшед­шие до­ро­гие ко­стю­мы? Не про­бле­ма!» И тот ре­шил вос­поль­зо­вать­ся вы­пав­шим шан­сом. Ша­ля­пин ис­пол­нил все ба­со­вые пар­тии в рус­ских опе­рах: «П­ско­ви­тян­ка», «Сад­ко», «Мо­царт и Са­лье­ри», «Ру­сал­ка», «Жизнь за ца­ря», «Бо­рис Го­ду­но­в» и «Хо­ван­щи­на».

Пар­тия Ме­фи­сто­фе­ля в ис­пол­не­нии Фё­до­ра Ива­но­ви­ча счи­та­ет­ся иде­а­лом: ни­кто не смог спеть луч­ше, чем Ша­ля­пин в «Фа­у­сте» Шар­ля Гуно. Ин­те­рес­но, что и в те­ат­ре «Ла Ска­ла» пе­вец поз­же ис­пол­нил по­доб­ную арию — в по­ста­нов­ке «Ме­фи­сто­фель». «Ша­ля­пин… Ка­кой слож­ный ком­плекс раз­но­об­раз­ных чувств, мыс­лей, вос­по­ми­на­ний вы­зы­ва­ет в душе это ми­сти­че­ское имя!»

— вос­кли­цал кри­тик Ро­зов­ский, и бла­го­дар­ная пуб­ли­ка была с ним со­глас­на. В на­ча­ле XX века Ша­ля­пин стал со­ли­стом в Ма­ри­ин­ке. Ему от­крыл­ся це­лый мир: пе­вец га­стро­ли­ро­вал по Ев­ро­пе, был в Мет­ро­по­ли­тен-опе­ре в Нью-Йор­ке и, ко­неч­но, ча­сто ез­дил в Моск­ву, в Боль­шой. Фё­дор Ива­но­вич был зна­ком с Куп­ри­ным, Вру­бе­лем, Ко­ро­ви­ным, Рах­ма­ни­но­вым, а так­же Руф­фо и Ка­ру­зо.

Пе­вец близ­ко дру­жил с Мак­си­мом Горь­ким. Ша­ля­пин все­гда знал, что мо­жет боль­ше. «Са­мо по­ня­тие о пре­де­ле в ис­кус­стве мне ка­жет­ся аб­сурд­ным. В ми­ну­ты ве­ли­чай­ше­го тор­же­ства в та­кой даже роли, как Бо­рис Го­ду­нов, я чув­ствую себя толь­ко на по­ро­ге ка­ких-то та­ин­ствен­ных и недо­сти­жи­мых по­ко­ев», — пи­сал в ме­му­а­рах мэтр.

Ша­ля­пин с удо­воль­стви­ем ис­пол­нял на­род­ные пес­ни вро­де «Ду­би­нуш­ки», «В­доль по Пи­тер­ской». Вы­ру­чен­ные на вы­ступ­ле­ни­ях день­ги пе­вец жерт­во­вал ра­бо­чим, чем и за­во­е­вал ува­же­ние со­вет­ских управ­лен­цев. По­сле ре­во­лю­ции Ша­ля­пи­на сде­ла­ли ру­ко­во­ди­те­лем Ма­ри­ин­ско­го те­ат­ра и дали зва­ние «На­род­ный ар­тист РСФ­СР».

Од­на­ко на пер­вых же за­пад­ных га­стро­лях он при­нял ре­ше­ние об им­ми­гра­ции. Ма­стер­ство Ша­ля­пи­на «У вас, опер­ных ар­ти­стов, все­гда так. Как толь­ко роль тре­бу­ет про­яв­ле­ния ка­ко­го-ни­будь ха­рак­те­ра, она на­чи­на­ет вам не под­хо­дить. Тебе не под­хо­дит роль мель­ни­ка, а я ду­маю, что ты не под­хо­дишь как сле­ду­ет к ро­ли», — пи­сал Ша­ля­пин.

Он сам от­но­сил­ся к каж­до­му вы­ступ­ле­нию очень от­вет­ствен­но, вжи­вал­ся в об­раз на­столь­ко, что зри­те­ли за­бы­ва­ли, кто пе­ред ними. Алек­сандр Ни­ко­ла­е­вич Бе­нуа от­ме­чал, что у Фё­до­ра Ива­но­ви­ча есть спо­соб­но­сти гип­но­ти­зё­ра. Вы­сту­пая на сцене «Гранд Опе­ра», он бук­валь­но ста­но­вил­ся Бо­ри­сом Го­ду­но­вым. И ко­гда Фё­дор Ива­но­вич за­кли­нал ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия, явив­ше­го­ся в виде при­зра­ка, не толь­ко Ша­ля­пин смот­рел в тём­ный угол — туда смот­ре­ли все.

Ауди­то­рия вста­ва­ла с кре­сел и вгля­ды­ва­лась в зло­ве­щую пу­сто­ту, буд­то там дей­стви­тель­но под­жи­да­ло по­ту­сто­рон­нее ви­де­ние. Если мэтр пел пе­ред неза­тей­ли­вой пуб­ли­кой, то даже гру­бые мат­ро­сы за­мол­ка­ли и слу­ша­ли, от­крыв рты. Осо­бен­но убе­ди­те­лен был Ша­ля­пин-Гроз­ный. Фё­дор Ива­но­вич при­зна­вал­ся: «На сцене два Ша­ля­пи­на.

Один иг­ра­ет, дру­гой кон­тро­ли­ру­ет». Имен­но по­это­му ле­ген­дар­ный царь-бас умуд­рял­ся «про­жи­вать» сво­е­го ге­роя на сцене, будь то Вар­ла­ам, Фар­лаф или Дон-Ки­хот…