Цыгане, разбитые чашки и ёлка вверх ногами: как русские писатели справляли Новый год

Са­мый по­чтен­ный зим­ний празд­ник — это, ко­неч­но, Рож­де­ство. Рож­де­ствен­ские тра­ди­ции были, есть и бу­дут силь­ны в са­мых раз­ных стра­нах. Но дав­ным-дав­но сло­жи­лись и но­во­год­ние тра­ди­ции. Тут тоже есть о чём рас­ска­зать! Да­вай­те вспом­ним о том, как справ­ля­ли Но­вый год рус­ские пи­са­те­ли. Мо­жет быть, чей-ни­будь опыт и по­вто­рим…

Гля­дишь, и ли­те­ра­ту­ра от это­го на подъ­ём пой­дёт! Цы­гане шум­ною тол­пой Дол­гое вре­мя празд­но­ва­ние Но­во­го года имен­но 1 ян­ва­ря в Рос­сии счи­та­лось чем-то офи­ци­аль­ным и име­ю­щим мало от­но­ше­ния к дей­стви­тель­но­сти. Оно и по­нят­но: пра­во­слав­ный на­род со­блю­дал Рож­де­ствен­ский пост и го­то­вил­ся знат­но по­гу­лять че­рез неде­лю.

Да и «ста­рый Но­вый год», ко­то­рый был то­гда со­всем не ста­рым, для то­гдаш­не­го на­ро­да был не чем иным, как «Ва­си­лье­вой но­чью» — ко­гда нечи­стая сила ша­лит, а люди по де­рев­ням да ме­щан­ским сло­бо­дам хо­дят с ко­ляд­ка­ми. Тоже не вполне празд­ник. Справ­ля­ло Но­вый год, в об­щем, дво­рян­ское мень­шин­ство. И Пуш­кин тоже.

Из­вест­но о том, как он от­ме­тил но­вый, 1831 год. Непло­хо, пря­мо ска­жем! В ре­сто­ране «Яр» на Куз­нец­ком мо­сту. Там со­брал­ся мос­ков­ский выс­ший свет — про­ве­сти но­во­год­нюю ночь в за­ве­де­нии по­ва­ра-фран­цу­за Тран­ки­ля Ярда. «Дол­го ль мне в тос­ке го­лод­ной пост неволь­ный те­ля­ти­ной хо­лод­ной трю­фли Яра по­ми­нать?»

— пи­сал Алек­сандр Сер­ге­е­вич об этом ме­сте и его кухне. «Но­вый год встре­тил я с цы­га­на­ми и с Та­ню­шей, на­сто­я­щей Та­тья­ной-пья­ной. Она пела пес­ню, в та­бо­ре сло­жен­ную, на го­лос «При­е­ха­ли са­ни», — пи­сал Пуш­кин. Речь о зна­ме­ни­той цы­ган­ской пе­ви­це того вре­ме­ни Та­тьяне Де­мья­но­вой. Из ре­сто­ра­на все от­прав­ля­лись, мож­но ска­зать, ко­ля­до­вать по-дво­рян­ски.

То есть, объ­ез­жать квар­ти­ры зна­ко­мых в кар­на­валь­ных ко­стю­мах. Пуш­кин тоже от­дал это­му дань. И хотя по­том жа­ло­вал­ся на ску­ку и од­но­об­ра­зие этих за­бав, но это же было по­том! В сам Но­вый год наш ве­ли­кий поэт ве­се­лил­ся от души. Впро­чем, не сто­ит под­да­вать­ся сте­рео­ти­пам и изоб­ра­жать Пуш­ки­на эта­ким без­за­бот­ным мо­тыль­ком.

На­при­мер, 1834 год Пуш­кин встре­чал у род­ствен­ни­цы сво­ей жены — На­та­льи Ки­рил­лов­ны За­гряж­ской — в раз­го­во­рах с ле­ген­дар­ным Спе­ран­ским, неко­гда пра­вой ру­кой им­пе­ра­то­ра Алек­сандра I, поз­же — ссыль­ным. Го­во­ри­ли, по сви­де­тель­ству со­вре­мен­ни­ков, о Пу­га­чё­ве, о за­ко­но­да­тель­стве, об им­пе­ра­то­ре Алек­сан­дре… И тут уж Пуш­кин на ску­ку не жа­ло­вал­ся!

Кар­на­валь­ные мас­ки по кру­гу Тра­ди­ция про­ве­де­ния но­во­год­них мас­ка­ра­дов была силь­на дол­гие де­ся­ти­ле­тия — «кар­на­ва­ли­ли» даже в доме су­ро­во­го Льва Тол­сто­го. «Во­жак в лап­тях был Дья­ков. Один мед­ведь — дядя Ко­стя, дру­гой — Ни­ко­лень­ка, а Лев Ни­ко­ла­е­вич пры­гал оде­тый ко­зой, как мо­ло­день­кий маль­чик. Успех был боль­шой», — пи­са­ла Со­фья Ан­дре­ев­на о празд­ни­ке 1870 года.

Есть вос­по­ми­на­ния о том, что Ми­ха­ил Бул­га­ков, уже в 20-х го­дах ХХ века од­наж­ды при­шёл вме­сте с при­я­те­лем в незна­ко­мый дом и весь ве­чер изоб­ра­жал из себя ино­стран­ца: го­во­рил по-фран­цуз­ски, стро­ил из себя бо­га­то­го гос­по­ди­на, ко­то­рый при­е­хал в Моск­ву узнать рус­ские обы­чаи. Устра­и­вал пред­став­ле­ния Бул­га­ков и для сво­их до­маш­них: вспо­ми­на­ют, для од­но­го из них он одел­ся весь­ма экс­тра­ва­гант­но — в тру­сы, мат­рос­ку и дет­ское паль­то. Как из­вест­но, в неко­то­рых стра­нах есть обы­чай из­бав­лять­ся на Но­вый год от ста­рых ве­щей.

Бул­га­ков лю­бил и это. На­при­мер, пе­ред встре­чей 1937 года Бул­га­ков и его жена Еле­на Сер­ге­ев­на (гор­див­ша­я­ся тем, что ста­ла про­об­ра­зом Мар­га­ри­ты) ку­пи­ли для каж­до­го го­стя чаш­ки с над­пи­сью «1936 год», и при на­ступ­ле­нии Но­во­го года ска­за­ли, что их нуж­но раз­бить. По­сле ужи­на­ли пель­ме­ня­ми и сла­до­стя­ми. Год, ко­неч­но, на­сту­пил не са­мый ве­сё­лый…

Но­вое сча­стье и две­сти ты­сяч До сих пор дер­жит­ся тра­ди­ция от­прав­лять друг дру­гу на Но­вый год раз­ные доб­рые и за­бав­ные по­же­ла­ния. Тут, ко­неч­но, боль­шим ма­сте­ром был Ан­тон Пав­ло­вич Че­хов. Умев­ший здо­ро­во под­ко­лоть, но всё же силь­но не оби­деть. Кста­ти, упо­треб­ля­е­мый им обо­рот «с Но­вым го­дом, с Но­вым сча­стьем!»

вполне в ходу и се­год­ня. На­при­мер, в пись­ме бра­ту Алек­сан­дру от 2 ян­ва­ря 1899 года клас­сик пи­сал: «Ве­ле­муд­рый го­су­дарь! По­здрав­ляю твою лу­че­зар­ную осо­бу и чад тво­их с Но­вым го­дом, с но­вым сча­стьем. Же­лаю тебе вы­иг­рать 200 ты­сяч и стать дей­стви­тель­ным стат­ским со­вет­ни­ком, а наи­па­че все­го здрав­ство­вать и иметь хлеб наш на­сущ­ный в до­ста­точ­ном для та­ко­го об­жо­ры, как ты, ко­ли­че­стве».

Эта сум­ма, кста­ти, фи­гу­ри­ро­ва­ла и в но­во­год­нем по­сла­нии к по­эту Пле­ще­е­ву дву­мя го­да­ми ра­нее: «дай бог Вам здо­ро­вья, хо­ро­ше­го сна, от­лич­но­го ап­пе­ти­та, по­боль­ше де­нег, по­мень­ше чу­жих ру­ко­пи­сей. Же­лаю, что­бы, проснув­шись в одно пре­крас­ное утро и за­гля­нув к себе под по­душ­ку, Вы на­шли там бу­маж­ник с 200 000 руб. и что­бы всех Ва­ших кре­ди­то­ров по­са­ди­ли в Пет­ро­пав­лов­скую кре­по­сть».

А вот ак­три­се Лике Ми­зи­но­вой, с ко­то­рой его свя­зы­ва­ли слож­ные от­но­ше­ния, Че­хов же­лал несколь­ко ино­го: «з­до­ро­вья, де­нег, же­ни­ха с уса­ми и от­лич­но­го на­стро­е­ния. При Ва­шем дур­ном ха­рак­те­ре по­след­нее необ­хо­ди­мо как воз­дух...» Несколь­ко обид­но, ко­неч­но… Но сре­ди сво­их – мож­но! Фу­ту­ри­сти­че­ский Но­вый год А вот как 110 лет на­зад справ­ля­ли Но­вый год фу­ту­ри­сты, их при­я­те­ли и де­вуш­ки — Вла­ди­мир Ма­я­ков­ский, Ва­си­лий Ка­мен­ский, Вик­тор Шклов­ский ну и Осип Брик с же­ной Ли­лей и её сест­рой, ко­то­рая в бу­ду­щем ста­нет фран­цуз­ской пи­са­тель­ни­цей Эль­зой Три­о­ле.

Муза Ма­я­ков­ско­го вспо­ми­на­ет об этом так: «Но­вый, 16-й год встре­ти­ли ве­се­ло. Ёлку под­ве­си­ли в углу под по­тол­ком, «вверх но­га­ми». Укра­си­ли её иг­раль­ны­ми кар­та­ми, жёл­той коф­той, об­ла­ком в шта­нах, скле­ен­ны­ми из бу­ма­ги. Все были ря­же­ные. Ма­я­ков­ский обер­нул шею крас­ным лос­ку­том, в руке де­ре­вян­ный, об­ши­тый ку­ма­чом ка­с­тет.

Брик в чал­ме, в уз­бек­ском ха­ла­те, Шклов­ский в мат­рос­ке, Эль­за — Пье­ро. Вася Ка­мен­ский об­шил пи­джак пёст­рой на­бой­кой, на щеке на­ри­со­ва­на птич­ка, один ус свет­лый, дру­гой чёр­ный. Я в крас­ных чул­ках, ко­рот­кой шот­ланд­ской юбке, вме­сто лифа — цве­та­стый рус­ский пла­ток. Осталь­ные — чем чуд­нее, тем луч­ше! Чо­ка­лись спир­том по­по­лам с виш­нё­вым си­ро­пом.

Спирт до­ста­ли из-под полы. Во вре­мя вой­ны был су­хой за­кон. В этот ве­чер Ка­мен­ский сде­лал Эль­зе пред­ло­же­ние руки и серд­ца, пер­вое, по­лу­чен­ное ею в жиз­ни. Она уди­ви­лась и от­ка­за­лась. Он по­свя­тил ей сти­хо­тво­ре­ние и с горя уехал же­нить­ся не то в Моск­ву, не то на Ка­мен­ку». Ну, вот по та­ко­му сце­на­рию Но­вый год, ду­маю, мож­но про­ве­сти и се­год­ня.

Толь­ко за­чем? Празд­нуй­те по-сво­е­му, что­бы и о ва­шем тор­же­стве пи­са­ли мно­го лет спу­стя…