В инфантильном раю: премьера в «Мастерской Фоменко»

Пре­мьер­ный спек­такль те­ат­ра «Ма­стер­ская Фо­мен­ко» «4 дня в 25 кад­ре» (пье­са Оли Му­хи­ной , по­ста­нов­ка Ев­ге­ния Ка­мень­ко­ви­ча ) — это ли­ри­че­ская фан­та­зия на об­ще­че­ло­ве­че­ские темы. Чрез­вы­чай­но услов­ный, зыб­кий ли­те­ра­тур­ный ма­те­ри­ал по­ста­нов­щи­ку и его ко­ман­де уда­лось «за­зем­лить», при­дать про­ис­хо­дя­ще­му чер­ты, поз­во­ля­ю­щие рас­счи­ты­вать на со­пе­ре­жи­ва­ние пуб­ли­ки. А то, зна­е­те ли, дви­же­ния аб­стракт­ных объ­ек­тов в неопре­де­лен­ном про­стран­стве осо­бо­го эн­ту­зи­аз­ма не вы­зы­ва­ют.

Оля Му­хи­на (по­нят­ное дело, «О­лей» пред­по­чи­та­ет на­зы­вать себя сама) на­чи­на­ла как дра­ма­тург бо­лее 30 лет на­зад. К по­ста­нов­ке её пье­сы «Та­ня-Та­ня» при­ло­жил руку сам Петр На­у­мо­вич Фо­мен­ко . Что ин­те­рес­но: несколь­ко дру­гих пьес, на­пи­сан­ных ею спе­ци­аль­но для его те­ат­ра, не по­до­шли, зато по­до­шли Ев­ге­нию Ка­мень­ко­ви­чу, ко­то­рый по­ста­вил их со сту­ден­та­ми ГИ­ТИ­Са.

То есть па­сьянс «Ка­мень­ко­вич плюс Ма­стер­ская Фо­мен­ко» сло­жил­ся нын­че пер­вый раз. В об­щем, дра­ма­тур­ги­че­ская мода 1990-х чув­ству­ет­ся и в ны­неш­нем му­хин­ском тек­сте. Со­ци­аль­ное, ми­фо­ло­ги­че­ское, тра­ги­че­ское, фи­зио­ло­ги­че­ское, при­прав­лен­ное то­таль­ной иро­ни­ей и чер­ным юмо­ром — всё это по­да­ва­лось нам то­гда в од­ном фла­коне.

По­да­ёт­ся и в ре­цен­зи­ру­е­мой пье­се. Ко­то­рая со­всем не слу­чай­но но­сит под­за­го­ло­вок «По­э­ти­че­ская ми­сте­ри­я». Да уж, ми­сте­рия… Дело про­ис­хо­дит в неко­ем иде­аль­ном су­ма­сшед­шем доме (рас­по­ло­жен­ном в неко­ем по­се­ле­нии Зяб­ли­ко­во). Во­лей по­ста­нов­щи­ка и сце­но­гра­фа Ев­ге­нии Шу­ти­ной (от­лич­ная ра­бо­та!) су­ма­сшед­ший дом раз­ме­щён в неко­ем по­до­бии то ли иде­аль­ной че­хов­ской усадь­бы, то ли Эдем­ско­го сада.

Пе­ред нами то ли мо­дель мик­ро­кос­ма, то ли рай­ское ме­сто, то ли кол­лек­тив­ная гал­лю­ци­на­ция, то ли всё это вме­сте. Мно­го­чис­лен­ные пер­со­на­жи, в об­щем, ли­ше­ны ин­ди­ви­ду­аль­ных пси­хо­ло­ги­че­ских черт. Тут есть де­вуш­ка по име­ни Ада и де­вуш­ка по име­ни Рая. От­ри­ца­тель­ный ге­рой но­сит фа­ми­лию Под­ле­цов. На­чаль­ству­ет над всем этим ди­рек­тор Иван Ива­но­вич, ко­то­рый в ис­пол­не­нии сво­е­го пол­но­го тез­ки, Ива­на Ива­но­ви­ча Вер­хо­вых , на­по­ми­на­ет бога Са­ва­о­фа с дет­ских кар­ти­нок или ан­ти­ре­ли­ги­оз­ных пла­ка­тов — та­кой весь куд­ла­то-бо­ро­да­тый.

К сча­стью, го­во­рят все всё-таки про­зой. Хотя и вре­ме­на­ми воз­вы­шен­ной. Ещё тут есть Оль­га Лео­пар­дов­на ( Га­ли­на Каш­ков­ская ), оде­тая во все лео­пар­до­вое. Дру­гие пер­со­на­жи име­ну­ют­ся так: «И­ри­на, свя­тая жен­щи­на», «Не­из­вест­ная граж­дан­ка, по­же­лав­шая остать­ся неиз­вест­ной» и т.п. От­дель­но­го упо­ми­на­ния за­слу­жи­ва­ет охран­ник Ма­го­мед Ма­го­ме­до­вич ( Игорь Вой­на­ров­ский ) — ко­неч­но же, го­во­ря­щий с ярко вы­ра­жен­ным ак­цен­том.

И все они об­ща­ют­ся, то со­би­ра­ют­ся вме­сте, то рас­хо­дят­ся по уг­лам сце­ны, как буд­то под­чи­ня­ясь неиз­вест­но­му нам рит­му. Или за­ко­нам ле­ген­дар­но­го, на деле не су­ще­ству­ю­ще­го 25-го кад­ра, яко­бы по­па­да­ю­ще­го пря­мо в под­со­зна­ние с ма­ни­пу­ля­тив­ны­ми це­ля­ми (был та­кой по­пу­ляр­ный миф о при­чи­нах эф­фек­тив­но­сти мар­ке­тин­го­во­го и про­па­ган­дист­ско­го воз­дей­ствия). Меж­ду про­чим, уже по­сле спек­так­ля я про­чи­тал в ин­тер­вью Ка­мень­ко­ви­ча, что он ра­бо­тал над пье­сой в ка­кой-то даже «ну­ме­ро­ло­ги­че­ской» па­ра­диг­ме: «дей­ствие идет 4 дня, у нас 25 сцен и мы пы­та­ем­ся в каж­дой из них сде­лать или пси­хо­ло­ги­че­ский жест, или жест, или про­беж­ку».

Сла­ва Богу, та­кая умыш­лен­ность осо­бен­но не вид­на. Несмот­ря на «же­сты» и «про­беж­ки», ге­рои от пер­вой до по­след­ней сце­ны жи­вут как бы во сне. В этот сон по­сто­ян­но пы­та­ет­ся вторг­нуть­ся ре­аль­ность — с са­мы­ми груст­ны­ми по­след­стви­я­ми. Ге­ро­ев из­би­ва­ют. То­пят. Тра­вят. Но они, с их дет­ски­ми улы­боч­ка­ми, по сути неуяз­ви­мы, как вся­кие нема­те­ри­аль­ные сущ­но­сти.

«Лю­бовь сно­ва долж­на по­бе­дить смерть» — как го­во­рит­ся в ан­но­та­ции те­ат­ра. Вот имен­но, по­доб­но­го рода ба­наль­но­стей здесь хва­та­ет, при­чем в ин­фан­тиль­ном раю они даже не вы­зы­ва­ют про­те­ста. В об­щем, всё на сцене вы­гля­дит стран­но. Нере­аль­но. Ар­ха­ич­но. Но — ин­те­рес­но имен­но за счет сце­ни­че­ско­го во­пло­ще­ния, игры ак­тё­ров, ко­то­рым явно при­шлось «до­со­чи­нять» сво­их пер­со­на­жей.

Спра­ви­лись они с этим на ура. В ито­ге по­лу­чил­ся фир­мен­ный спек­такль «фо­ме­но­к» — очень ар­ти­стич­ный, иро­нич­ный, а вме­сте с тем и ли­рич­ный, даже ще­мя­щий душу. Та­кая кра­си­вая ин­тел­ли­гент­ская за­ба­ва, все­гда очень нра­вя­ща­я­ся пуб­ли­ке. По­че­му бы и нет?