В Российском академическом Молодёжном театре состоялась премьера — Алексей Бородин поставил «Игру интересов»

В Рос­сий­ском ака­де­ми­че­ском Мо­ло­дёж­ном те­ат­ре со­сто­я­лась пре­мье­ра — Алек­сей Бо­ро­дин по­ста­вил «И­г­ру ин­те­ре­со­в». Ре­жис­сёр по­пы­тал­ся све­сти в од­ном спек­так­ле две со­вер­шен­но раз­ные пье­сы: аван­тюр­ную ко­ме­дию и во­ен­ную дра­му. По­лу­чи­лось ли в ито­ге нечто гар­мо­нич­ное, или, как ми­ни­мум, цель­ное? Ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель РАМ­Та, 84-лет­ний Алек­сей Бо­ро­дин, сов­ме­стил на сцене ко­ме­дию в тра­ди­ции дель арте ис­пан­ско­го Но­бе­лев­ско­го ла­у­ре­а­та Х.

Бе­на­вен­те (по ней на­зван спек­такль) и су­ро­во-ре­а­ли­сти­че­скую вещь про окоп­ный быт Пер­вой ми­ро­вой бри­тан­ца Р. Шер­риф­фа «Ко­нец пу­ти». Шер­рифф на­пи­сал свою дра­му на волне осмыс­ле­ния опы­та ми­ро­вой вой­ны, ко­то­рая бук­валь­но на­кры­ла бри­тан­скую, да и во­об­ще за­пад­ную ли­те­ра­ту­ру в 1920-х (вспом­ним хотя бы «Смерть ге­ро­я» Р.

Ол­динг­то­на или «Про­щай, ору­жи­е»). По­это­му глав­ное в пье­се — по­каз тя­же­сти, бес­смыс­лен­но­сти вой­ны, «о­коп­ная прав­да» по-бри­тан­ски. Ха­рак­те­ры на­ро­чи­то ре­а­ли­стич­ны, при­зем­ле­ны. Кон­траст с со­вер­шен­но услов­ным ми­ром ис­пан­ской ко­ме­дии на­ча­ла ХХ века (но где дей­ству­ют тра­ди­ци­он­ные Ар­ле­кин, Ко­лом­би­на, Пан­та­лоне) по­лу­ча­ет­ся аб­со­лют­ным.

Сце­ни­че­ски это ре­ше­но так. Мы по­па­да­ем в го­сти­ную бо­га­то­го оте­ля, она же баль­ный зал и бу­ду­ар луч­ших до­мов го­ро­да, в ко­то­рый при­бы­ли двое аван­тю­ри­стов, спа­са­ю­щих­ся от уго­лов­но­го пре­сле­до­ва­ния и го­то­вых к но­вым при­клю­че­ни­ям. На стене огром­ная кар­ти­на, по­верх­ность ко­то­рой, как экран, про­сто ис­че­за­ет, и в глу­бине сце­ны пе­ред нами от­кры­ва­ет­ся бо­е­вая по­зи­ция бри­тан­ско­го кор­пу­са во Фран­ции.

С это­го мо­мен­та эпи­зо­ды ко­ме­дии и дра­мы бу­дут че­ре­до­вать­ся не сме­ши­ва­ясь. Ге­рои двух «с­ши­тых вме­сте» пьес друг дру­га не за­ме­ча­ют. Да, сце­но­гра­фия на вы­со­те (ху­дож­ник Мак­сим Об­рез­ков, с ко­то­рым Бо­ро­дин в про­шлом се­зоне по­ста­вил на этой же сцене спек­такль «Усадь­ба Ла­ни­ны­х», вы­звав­ший раз­но­ре­чи­вые суж­де­ния).

Ска­жу боль­ше: по­жа­луй, имен­но к сце­но­гра­фии воз­ни­ка­ет мень­ше все­го во­про­сов. Я, в об­щем, не по­нял не то, что за­мыс­ла — с ним все ясно, мол, мы тут сме­ём­ся, ве­се­лим­ся, а вой­на ря­дом. Неяс­на ло­ги­ка про­ис­хо­дя­ще­го на сцене, то есть нет до­ста­точ­но­го, по­нят­но­го зри­те­лю обос­но­ва­ния для со­еди­не­ния несо­еди­ни­мо­го.

Из­на­чаль­но пред­по­ла­га­лось, что Алек­сей Бо­ро­дин по­ста­вит два вполне от­дель­ных спек­так­ля, при­чём даже на раз­ных пло­щад­ках: «И­г­ру ин­те­ре­со­в» на Боль­шой сцене (где в ито­ге и вы­шла ре­цен­зи­ру­е­мая по­ста­нов­ка), «Ко­нец пу­ти» — на од­ной из ка­мер­ных пло­ща­док те­ат­ра. На мой взгляд, е сли бы пье­сы раз­ве­ли по дей­стви­ям, раз­би­ли ан­трак­том, а в фи­на­ле, на­при­мер, со­еди­ни­ли ка­ким-ни­будь ин­те­рес­ным, силь­ным хо­дом, было бы ло­гич­нее и убе­ди­тель­нее. А так спек­такль идёт боль­ше двух ча­сов без пе­ре­ры­ва….

Быст­рая сме­на эпи­зо­дов боль­ше на­по­ми­на­ет мель­ка­ние пей­за­жей, вид­ных из окна по­ез­да, то есть, не даёт со­сре­до­то­чить­ся на дей­ствии. В ито­ге неко­то­рых ме­нее стой­ких зри­те­лей, не оце­нив­ших сме­ло­го ре­ше­ния мэт­ра, про­сто кло­нит в сон… И ещё один мо­мент: что­бы вме­стить обе пье­сы в один фор­мат, по­ста­нов­щи­ку при­шлось их по­ре­зать.

Если ко­ме­дию, чест­но го­во­ря, не жаль ни­сколь­ко, то из пье­сы Шер­риф­фа про­па­ли до­воль­но зна­чи­тель­ные и важ­ные кус­ки (от­ме­чу, что «Ко­нец пу­ти» как ми­ни­мум два раза экра­ни­зи­ро­вал­ся, при­чём вто­рой раз срав­ни­тель­но недав­но, ду­маю, мно­гие смот­ре­ли фильм). При том, что ак­те­ры вы­пол­ня­ют по­став­лен­ные им за­да­чи, что на­зы­ва­ет­ся, са­мо­от­вер­жен­но. От­ме­чу дуэт Ан­дрея Лап­те­ва и Ива­на Юро­ва, с огонь­ком сыг­рав­ших, а так­же стан­це­вав­ших и даже ак­ро­ба­ти­че­ски изоб­ра­зив­ших буй­ный дух двух аван­тю­ри­стов.

В па­рал­лель­ном дей­ствии хо­рош был Да­ни­ил Шпер­линг в роли всё по­ни­ма­ю­ще­го о войне, озло­бив­ше­го­ся, но за­став­ля­ю­ще­го себя хо­ро­шо де­лать бо­е­вую ра­бо­ту ка­пи­та­на Сте­ун­хо­па, и Та­рас Епи­фан­цев, сыг­рав­ший немо­ло­до­го, муд­ро­го, за­ра­нее об­ре­чён­но­го в этой «войне мо­ло­ды­х» офи­це­ра по про­зви­щу Дядя. По­вто­рю: по боль­шо­му сче­ту, ко­ме­дия и дра­ма еди­ным, цель­ным спек­так­лем так и не ста­ли. И даже ко­гда бли­же к фи­на­лу ге­рои во­ен­ной дра­мы всё же вы­шли из сво­ей рамы (в бук­валь­ном смыс­ле, спрыг­ну­ли в бо­га­тую го­сти­ную), а ге­рои фар­са ока­за­лись на по­зи­ци­ях, это оста­лось не бо­лее, чем фор­маль­ным трю­ком, в об­щем, ни­че­го не про­яс­нив­шим.

В ин­тер­вью пе­ред пре­мье­рой Алек­сей Бо­ро­дин, от­ве­чая на во­прос, по­че­му спек­такль на­зван толь­ко по од­ной пье­се, ска­зал: «Мне ка­жет­ся, что и та дра­ма­ти­че­ская часть — тоже игра чьих-то ин­те­ре­со­в». Всё так, и по­каз «ин­те­ре­сан­то­в», или хотя бы на­мёк на них мог стать од­ним из ва­ри­ан­тов объ­еди­не­ния на­столь­ко раз­но­род­но­го ма­те­ри­а­ла. Но, к со­жа­ле­нию, ни­че­го по­хо­же­го в спек­так­ле мы не уви­де­ли.