Вырезали без пощады: сцены из советских фильмов, которые зрителям не показали

Важ­ная за­да­ча цен­зу­ры в СССР - ис­клю­че­ние лю­бых фраг­мен­тов, ко­то­рые мог­ли ка­зать­ся из­лиш­ни­ми или по­тен­ци­аль­но опас­ны­ми с мо­раль­ной или идео­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния. Несмот­ря на то, что ки­не­ма­то­граф СССР по­да­рил бо­га­тое на­сле­дие, пол­ное яр­ких об­ра­зов и за­по­ми­на­ю­щих­ся сцен, за кад­ром оста­ва­лись эпи­зо­ды, ко­то­рые по раз­лич­ным при­чи­нам не про­шли стро­гий фильтр цен­зу­ры и так и не до­шли до зри­те­ля. Сре­ди филь­мов, не из­бе­жав­ших цен­зур­ных пра­вок, была одна из по­пу­ляр­ней­ших в со­вет­ское вре­мя ко­ме­дий «И­ван Ва­си­лье­вич ме­ня­ет про­фес­си­ю».

По ле­ген­де (в ме­му­а­рах точ­ных ука­за­ний на это нет), из ко­ме­дии уда­ли­ли и сце­ну, где царь го­то­вил кот­ле­ты на кухне у ин­же­не­ра. Цен­зо­ры по­счи­та­ли, что по­доб­ная сце­на мо­жет быть вос­при­ня­та как на­смеш­ка над ис­то­ри­че­ской лич­но­стью и ума­ле­ние об­ра­за царя. Сме­нил­ся, кста­ти, и ад­рес царя – по по­ли­ти­че­ско­му ас­пек­ту.

Из­на­чаль­но он го­во­рил со­труд­ни­кам ми­ли­ции «Москва, Крем­ль», а в ито­го­вом ва­ри­ан­те про­из­но­сит «В па­ла­тах». За­ме­на про­изо­шла, что­бы из­бе­жать дву­смыс­лен­ных ас­со­ци­а­ций. Вы­ре­за­ли и сце­ны из филь­ма «Кав­каз­ская плен­ни­ца» . Из ки­но­кар­ти­ны ис­чез­ла пара стро­чек пес­ни «Ес­ли б я был сул­тан», в ко­то­рых го­во­ри­лось о на­пол­нен­ных же­на­ми рюм­ках.

Впро­чем, здесь по­ли­ти­ка была ни­при­чем - не вле­за­ли по хро­но­мет­ра­жу, по­это­му и ста­ли ре­зать все лиш­нее. Так­же ис­чез эпи­зод, где то­ва­рищ Са­а­хов при­ни­мал позу, на­по­ми­на­ю­щую Ста­ли­на. Сце­ну убра­ли, что­бы не было ас­со­ци­а­ции с во­ждем. Кста­ти, Са­а­хов из­на­чаль­но дол­жен был быть Охо­хо­вым. Но, как ока­за­лось, че­ло­век с по­хо­жей фа­ми­ли­ей, Аслан­би Ахо­хов, за­ни­мал пост пред­се­да­те­ля со­ве­та ми­ни­стров в Ка­бар­ди­но-Бал­кар­ской ССР, по­это­му ко­ми­тет цен­зу­ры на­сто­ял на из­ме­не­нии фа­ми­лии ге­роя.

Вы­ре­за­ли из «Кав­каз­ской плен­ни­цы» и за­став­ку, где Трус, Бал­бес и Бы­ва­лый пи­са­ли над­пи­си на за­бо­ре, так она по­ка­за­лась бди­тель­ной цен­зу­ре непри­стой­ной и ху­ли­ган­ской. Под­верг­лась цен­зу­ре не ме­нее куль­то­вая ко­ме­дия «О­пе­ра­ция Ы и дру­гие при­клю­че­ния Шу­ри­ка» . Не по­нра­ви­лась ре­дак­то­рам блат­ная пес­ня в ис­пол­не­нии Юрия Ни­ку­ли­на «По­стой па­ро­воз, не сту­чи­те ко­ле­са».

Пес­ню уда­лось от­сто­ять, прав­да, при­шлось вы­ки­нуть из нее один куп­лет со сло­ва­ми: ... В тюрь­ме я ре­шёт­ку про­бью, И пусть луна све­тит сво­им про­даж­ным све­том, А я всё рав­но убе­гу. Тю­рем­ная ро­ман­ти­ка была со­вет­ско­му че­ло­ве­ку ни к чему. До­бра­лись цен­зо­ры и до «Брил­ли­ан­то­вой ру­ки» . Так был за­бра­ко­ван эпи­зод с по­хо­ро­на­ми кон­тра­бан­ди­ста, на ко­то­рых долж­ны были при­сут­ство­вать пред­ста­ви­те­ли кри­ми­наль­но­го мира, скор­бя­щие о по­те­ре то­ва­ри­ща.

Од­на­ко бди­тель­ная цен­зу­ра усмот­ре­ла в этом про­па­ган­ду ан­ти­со­вет­ско­го об­ра­за жиз­ни и вос­хва­ле­ние пре­ступ­но­сти. Не обо­шла цен­зу­ра и ки­но­кар­ти­ну «Лю­бовь и го­лу­би» . Узнав, что ге­рои филь­ма пьют ал­ко­голь, чи­нов­ни­ки тут же по­тре­бо­ва­ли вы­ре­зать все сце­ны с упо­треб­ле­ни­ем го­ря­чи­тель­ных на­пит­ков. Ре­жис­сер Вла­ди­мир Мень­шов от­ка­зал­ся вы­ре­зать эти эпи­зо­ды, то­гда его вре­мен­но от­стра­ни­ли от мон­та­жа, а при­каз бла­го­по­луч­но ис­пол­нил дру­гой ре­жис­сер.

Вы­ре­за­ли так­же и сце­ну со сном Ку­зя­ки­на. В ней Ва­си­лий ви­дит свою дочь с жур­на­лом, на об­лож­ке ко­то­ро­го муж­чи­на пьет кок­тейль из тру­боч­ки. И то­гда Ва­си­лий за­да­ет­ся це­лью – обя­за­тель­но по­про­бо­вать та­кой кок­тейль. Ва­си­лий во сне ви­дит себя си­дя­щим в баре, а пе­ред ним тан­цу­ет Ра­и­са За­ха­ров­на. В ру­ках у Васи и ку­бин­ская си­га­ра, и кок­тейль с тру­боч­кой.

Од­на­ко ан­ти­ал­ко­голь­ная кам­па­ния в то вре­мя ра­бо­та от­мен­но, и с эпи­зо­дом со сном при­шлось рас­про­щать­ся. Не по­па­ла в фильм и пес­ня, ко­то­рую спе­ци­аль­но для ки­но­кар­ти­ны на­пи­са­ли Ген­на­дий Глад­ков и Эду­ард Успен­ский. Она на­зы­ва­лась «Воз­вра­щай­тесь до­мой, му­жи­ки». Худ­со­вет счел ее со­дер­жа­ние ан­ти­со­вет­ским, по­ка­зы­ва­ю­щим бед­но­ту и раз­ру­ху, а в СССР та­кое по­ка­зы­вать за­пре­ща­лось.

Из зна­ме­ни­той ки­но­лен­ты «Москва сле­зам не ве­ри­т» были уда­ле­ны неко­то­рые эпи­зо­ды. В част­но­сти, от­кро­вен­ные сце­ны с уча­сти­ем Ален­то­вой и Ба­та­ло­ва, а так­же Ален­то­вой и Та­ба­ко­ва, под­верг­лись зна­чи­тель­ной ре­дак­ции из-за при­сут­ствия от­кро­вен­ных мо­мен­тов. Так­же изъ­яли до­воль­но со­дер­жа­тель­ный фраг­мент с Гу­ри­ным, не су­мев­шим из­ба­вить­ся от па­губ­ной при­выч­ки к ал­ко­го­лю.

Мно­гие пом­нят его про­щаль­ные сло­ва о на­ча­ле но­вой жиз­ни. Пер­во­на­чаль­но Мень­шов хо­тел по­ка­зать его еще раз: пья­но­го Гу­ри­на, тре­бу­ю­ще­го де­нег у Люд­ми­лы в при­сут­ствии со­бу­тыль­ни­ка. Цен­зу­ра со­чла, что по­доб­ное раз­ви­тие со­бы­тий про­ти­во­ре­чит об­ра­зу «за­вя­зав­ше­го» хок­ке­и­ста. Кро­ме того, была вы­ре­за­на сце­на меж­ду пер­вой и вто­рой се­ри­я­ми, де­мон­стри­ру­ю­щая Люд­ми­лу с му­жем, ку­па­ю­щу­ю­ся в лу­чах его сла­вы, пока тот раз­да­ет ав­то­гра­фы фа­на­там.

Но это было не из-за цен­зу­ры, а, ба­наль­но - из-за хро­но­мет­ра­жа. Что ка­са­ет­ся «Слу­жеб­но­го ро­ма­на» , то и здесь не обо­шлось без цен­зу­ры. Из ки­но­кар­ти­ны убра­ли сце­ну про­из­вод­ствен­ной гим­на­сти­ки с диа­ло­гом Но­во­сель­це­ва и Ры­жо­вой, хоть она и при­сут­ство­ва­ла в ори­ги­наль­ной пье­се. Ря­за­нов при­зна­вал­ся, что ис­поль­зо­вал гим­на­сти­ку, как са­ти­ру на неле­пые тре­бо­ва­ния.

Так­же вы­ре­за­ли эпи­зод, где Буб­ли­ков пре­сле­до­вал Шу­роч­ку из-за сво­е­го тра­ур­но­го порт­ре­та. Шу­роч­ка в ис­пу­ге вбе­га­ет в по­ме­ще­ние к со­слу­жив­цам и на­чи­на­ет оправ­ды­вать­ся, что в боль­ни­це всё пе­ре­пу­та­ли. А ко­гда Буб­ли­ков за­хо­дит в ка­би­нет, Шу­роч­ка гром­ко про­из­но­сит «Да здрав­ству­ет жи­вой то­ва­рищ Буб­ли­ков!» Ки­но­кар­ти­на «Бе­лое солн­це пу­сты­ни» мог­ла в прин­ци­пе не вый­ти на экра­ны, так как цен­зо­ры на­ста­и­ва­ли на вы­ре­за­нии око­ло 30 сцен!

Ре­жис­сер Вла­ди­мир Мо­тыль не же­лал идти на это. Фильм спас Лео­нид Бреж­нев, ко­то­рый остал­ся в пол­ном вос­тор­ге по­сле про­смот­ра. Од­на­ко все же в фильм внес­ли кое-ка­кие из­ме­не­ния. В част­но­сти, пе­ре­сня­ли кон­цов­ку. Из­на­чаль­но по­сле убий­ства Су­хо­вым Аб­дул­лы жены пла­чут над те­лом сво­е­го мужа, а бе­гут не бла­го­да­рить крас­но­ар­мей­ца.

Так­же из «Бе­ло­го солн­ца пу­сты­ни» ис­чез­ла сце­на, где жены Аб­дул­лы спа­са­лись от по­жа­ра, сбро­сив одеж­ду, так как об­на­жен­ка в СССР, а по­рой и на­мек на неё, были под за­пре­том. Ино­гда под за­прет по­па­да­ли сце­ны, ка­за­лось бы, без­обид­ные. На­при­мер, из филь­ма «Сем­на­дцать мгно­ве­ний вес­ны» был вы­ре­зан эпи­зод, где Штир­лиц раз­мыш­ля­ет о сво­ей Ро­дине, гля­дя на фо­то­гра­фии близ­ких.

При­чи­на – из­лиш­няя сен­ти­мен­таль­ность, не со­от­вет­ству­ю­щая об­ра­зу хлад­но­кров­но­го раз­вед­чи­ка.