«Я везде могу устроить свою малую Пинегу»: Варвара Заборцева о своей малой родине на фестивале «Зеленая строка» в Екатеринбурге

«В­нут­рен­няя Пи­не­га: как пи­сать о мире, го­во­ря о ма­лой ро­ди­не»: в Ека­те­рин­бур­ге, на фе­сти­ва­ле «Зе­лё­ная стро­ка», про­шла встре­ча с Вар­ва­рой За­бор­це­вой — по­этом, про­за­и­ком, ла­у­ре­а­том пре­мии «С­ло­во».

От­кры­ли встре­чу сти­ха­ми.

И зимы на Се­ве­ре бе­лые,

И ночи июнь­ские бе­лые,

И море — на­роч­но ли — Бе­лое,

И на­бе­ло хо­чет­ся жить.

Этот «бе­лый» мир — не сти­ли­за­ция и не уход в про­шлое. «Это моя ре­аль­но­сть», — спо­кой­но объ­яс­ни­ла За­бор­це­ва. Крын­ки, печи, ска­тер­ти — не де­ко­ра­ции, а спо­соб ви­деть мир. И этот взгляд не ис­че­за­ет ни в Ки­тае, ни в Сер­бии, ни на Бай­ка­ле. «Я вез­де могу устро­ить свою ма­лую Пи­не­гу», — улыб­ну­лась Варя.

Раз­го­вор всё вре­мя воз­вра­щал­ся к дому. К ба­буш­ке — «глав­но­му че­ло­ве­ку в жиз­ни». К деду — че­рез сти­хи, по­чти на ощупь:

Пом­ню,

Как пах­нет «Арк­ти­ка лёг­ка­я»,

Ды­мом коп­чён­ные куд­ри твои…

Руки,

Что пах­нут ле­са­ми, опил­ка­ми,

Дер­жат мой пер­вый бук­варь.

За­па­хи, же­сты, го­лос и де­лют её сти­хи узна­ва­е­мы­ми. Она не при­ду­мы­ва­ет, она вспо­ми­на­ет и про­жи­ва­ет за­но­во. «Я не умею со­чи­нять, но умею рас­ска­зы­вать о том, что пе­ре­жи­ла са­ма», — при­зна­лась Вар­ва­ра.

От­дель­ный раз­го­вор — о пе­ре­хо­де к про­зе. Он ока­зал­ся бо­лез­нен­ным и лич­ным: по­весть о по­гиб­шем на СВО отце невоз­мож­но было на­пи­сать сти­ха­ми. «Это то, что не уме­ща­ет­ся в стро­ках», — ко­рот­ко ска­за­ла она. И до­ба­ви­ла: «Я люб­лю мо­сти­ки». В Пи­не­ге, за­ме­ти­ла она, остал­ся толь­ко один мост. Осталь­ные — раз­ру­ше­ны. Мо­жет быть, ли­те­ра­ту­ра и есть та­кой мост.

И, ко­неч­но, была река. Пи­не­га — как жи­вая ге­ро­и­ня, как со­бе­сед­ник. «С кем же на­чи­нать род­ство, если не с од­ной ре­кой?» — про­зву­ча­ло в ка­кой-то мо­мент. И прав­да: река ухо­дит, ме­ле­ет, а че­ло­век — рас­тёт. И это стран­ное, по­чти бо­лез­нен­ное со­от­но­ше­ние вре­ме­ни и жиз­ни ста­но­вит­ся тек­стом.

В фи­на­ле про­зву­ча­ло сло­во, ко­то­рое за­пом­ни­лось мно­гим — «де­до­ви­на». Не про­сто ро­ди­на, а ме­сто, от­ку­да ты на­чал­ся. «Пи­не­га — это моя де­до­ви­на. От­сю­да мож­но идти даль­ше», — ска­за­ла За­бор­це­ва.

И, ка­жет­ся, в этом и есть от­вет на глав­ный во­прос встре­чи: что­бы го­во­рить о мире, нуж­но сна­ча­ла точ­но услы­шать свой бе­рег.