Запрещённые шедевры Лермонтова на выставке «Музейные закрома»

В мос­ков­ском Доме-му­зее Ми­ха­и­ла Юрье­ви­ча Лер­мон­то­ва от­кры­лась вы­став­ка «Му­зей­ные за­кро­ма» — неболь­шая экс­по­зи­ция, ко­то­рая рас­кры­ва­ет ред­кие и недав­но по­сту­пив­шие ар­те­фак­ты из фон­дов учре­жде­ния, а так­же ма­ло­из­вест­ные пред­ме­ты из со­бра­ния Го­су­дар­ствен­но­го му­зея ис­то­рии рос­сий­ской ли­те­ра­ту­ры име­ни Даля. Цен­траль­ной те­мой экс­по­зи­ции ста­ли про­из­ве­де­ния, ко­то­рые были под за­пре­том цен­зу­ры. Вы­став­ка от­кры­ва­ет­ся пье­сой «Мас­ка­ра­д» — дра­мой, ко­то­рую при жиз­ни Лер­мон­то­ва не до­пу­сти­ли к по­ста­нов­ке.

Цен­зор Бен­кен­дорф был осо­бен­но воз­му­щён ед­кой са­ти­рой на свет­ские мас­ка­ра­ды. Се­год­ня эту ис­то­рию ожив­ля­ют не толь­ко фо­то­гра­фии зна­ме­ни­той по­ста­нов­ки Мей­ер­холь­да и эс­ки­зы Кон­стан­ти­на Го­ло­ви­на, но и неожи­дан­ный экс­по­нат: раз­но­цвет­ное кон­фет­ти с пре­мье­ры 1917 года. Его со­брал дед кол­лек­ци­о­не­ра Ива­на Хо­тин­ско­го, ра­бо­тав­ший в те­ат­ре, а внук пе­ре­дал на­ход­ку му­зею, и даже до офи­ци­аль­но­го оформ­ле­ния в фон­ды ар­те­факт уже за­нял своё ме­сто в экс­по­зи­ции.

Ещё один «за­пре­щён­ный» сю­жет — по­э­ма «Де­мон». На вы­став­ке пред­став­ле­на ру­ко­пись, пе­ре­пи­сан­ная Вис­са­ри­о­ном Бе­лин­ским для сво­ей неве­сты. Ря­дом — фо­то­гра­фия фраг­мен­та фрес­ки XIX века из хра­ма в селе Под­мо­кло­во, где сре­ди греш­ни­ков, му­чи­мых в ад­ском пла­ме­ни, мож­но раз­ли­чить фи­гу­ру, по­ра­зи­тель­но на­по­ми­на­ю­щую Лер­мон­то­ва.

Экс­по­зи­ция со­дер­жит де­та­ли, рас­кры­ва­ю­щие эпо­ху того вре­ме­ни. На­при­мер, ка­мею с про­фи­лем Лер­мон­то­ва вполне мог­ли хра­нить по­клон­ни­цы. А вот ко­жа­ный бу­маж­ник с ми­ни­а­тюр­ным порт­ре­том по­эта но­сил яв­ный про­тестный под­текст: вла­деть та­ким пред­ме­том озна­ча­ло де­мон­стри­ро­вать сим­па­тию к «о­паль­но­му» ав­то­ру. Осо­бый ин­те­рес для ис­сле­до­ва­те­лей пред­ста­вит вто­рой зал вы­став­ки, где со­бра­ны под­лин­ные до­ку­мен­ты, свя­зан­ные с во­ен­ной служ­бой Лер­мон­то­ва.

Сре­ди них — ка­ран­даш­ные за­ри­сов­ки из аль­бо­ма Дмит­рия Гне­ди­на: поэт с чу­бу­ком, ин­те­рьер офи­цер­ской ком­на­ты, а так­же ка­ри­ка­ту­ры на жур­на­ли­ста Пет­ра Ша­ли­ко­ва, став­ше­го ми­ше­нью лер­мон­тов­ских эпи­грамм. Есть здесь и по­служ­ной спи­сок пол­ков­ни­ка Гебе­ко­ва — со­слу­жив­ца по­эта, о ко­то­ром, по­ми­мо это­го до­ку­мен­та, ни­че­го не из­вест­но. Од­ним из са­мых тро­га­тель­ных экс­по­на­тов стал то­мик Лер­мон­то­ва с над­пи­сью ли­те­ра­ту­ро­ве­да Бо­ри­са Эй­хен­ба­у­ма, уез­жав­ше­го в эва­ку­а­цию в 1942 году.

Он ад­ре­со­вал стро­ки кол­ле­ге Вик­то­ру Ма­нуй­ло­ву, остав­ше­му­ся в бло­кад­ном Ле­нин­гра­де. Тот, в свою оче­редь, вме­сте с дру­ги­ми со­труд­ни­ка­ми Пуш­кин­ско­го Дома за­щи­щал му­зей­ные фон­ды от бомб и хо­ло­да, спа­сая куль­тур­ное на­сле­дие стра­ны.